Присоединяйтесь
к нам в соцсетях

Видеолекторий

Михаил Дронов: «Я фотоаппарат практически не выпускаю из рук до сих пор»

В рамках нашего «Видеолектория» мы встретились с геологом, горным инженером, фотографом Михаилом Алексеевичем Дроновым и попросили его рассказать о себе, своем увлечении, фотовыставках, встречах с интересными людьми, а также о работе над фотоархивами Василия Сапожникова, Владимира Обручева и Михаила Усова. Полную видеоверсию встречи вы можете посмотреть ниже, а в краткой текстовой версии мы собрали только основные моменты. Итак, слово нашему гостю.

Михаил Дронов в Томской областной библиотеке им. А. С. Пушкина

– Я уроженец города Томска, родился здесь и живу до сих пор уже 62-й год, если не 63-й. В далекие 1970-е годы у нас была вокруг куча кружков – авиамодельные, судомодельные, радиотехнические, фотографические, спортивные… Бассейны, самбо, танцы, хоры – все советские школьники куда-то ходили, все это было бесплатно. Я практически все эти кружки прошел, и вот в далеком 1978-м году остановился на кружке фотографическом. Во все остальные кружки ходил где-то полгода, пару месяцев, художественная школа года 2-3, музыкальные, бассейн, самбо, штанга, а вот фотографический кружок меня каким-то образом зацепил. И я остался практически навсегда в фотографии. Меня покорило ее волшебство, сама эта проявка, печать, все тогда было аналоговое. Все это было интересно, в диковинку – сам фотографируешь, сам проявляешь, сам печатаешь.

И вот когда я уже практически «зацепился» фотографией, в 1979-м году в 8-м классе пошел на завод ТИЗ на летних каникулах. Около двух месяцев отработал, заработал какую-то определенную сумму, сходил в магазин «Спутник» (тогда еще он был на Томске-I), где были всякие фотографические отделы, и купил свой первый фотоаппарат «Смена 8М». Он был самым распространенным в СССР и, наверное, в мире. Потому что потом уже прочитал, что в книге рекордов Гиннесса он занял первое место, как самый популярный фотоаппарат на планете Земля. Было выпущено порядка 15 миллионов экземпляров, а тогда в СССР было где-то 250-300 миллионов человек, у каждого десятого была эта «Смена». Само собой, хватило денег и на пленки, и на фотоувеличитель, и на бачки, и на какие-то глянцеватели, и на фотобумагу. И как в 1979-м году уже профессионально увлекся фотографией, я фотоаппарат практически не выпускаю из рук до сих пор. До 2000 года снимал все время на пленку, после 2000-го, когда в мир вошла цифровая фотография, медленно перешел на цифровую камеру. Но про пленку не забываю, иногда беру какой-нибудь старенький пленочный фотоаппарат, заряжаю пленку и делаю в основном портреты черно-белые.

По профессии я геолог, горный инженер, нефтяник, поэтому мне по роду деятельности приходилось много путешествовать, особенно по Томской области, по Васюганским болотам, практически по всей Сибири – Ямал, Эвенкия, Красноярский край, Тюменская область. Это все по буровым, по тайге, по болотам, по местам, где практически не ступала нога человека, где только следы медведей, лосей, ну и мы, геологи-нефтяники искали нефть и газ. Когда сидишь на буровой, там же иногда есть время свободное, – кто-то читает, кто-то смотрит сериалы, кто-то вырезает какие-то поделки, а у меня был фотоаппарат, я все время бродил по лесу, снимал природу, своих ребят, с кем вместе работал. Отсюда набрался материал, получились такие серии: например, «Угрюмые сибирские мужики» – это портреты нефтяников, знакомых и прочих, потом «Большое Васюганское болото», «Кровь земли» о жизни нефтяников. Где-то до 2010-го года я еще считал – у меня было порядка 50 тысяч фотографий, потом уже перестал их считать. Я просто отсортировываю по темам, по каким-то направлениям.

А уже когда переехал из Стрежевого в Томск, познакомился с нашими томскими художниками – Олегом Кислицким и Леонтием Андреевичем Усовым. Мы с ними стали плотно, хорошо общаться, и они мне помогли организовать первую свою фотовыставку – 2006-ой, мне кажется, год. И после этого уже с 2007-го года меня приняли в Творческий Союз Художников России, филиал города Томска, и до сих пор я с ними. Также еще между делом были встречи с разными людьми, поэтому познакомился с Евгением Ковалевским. Увидев мои фотографии, он меня позвал в Русское географическое общество, где я до сих пор принимаю участие, постоянно показываю какие-то новые фотографии природы, Монголии, Армении и, естественно, в первую очередь, России – это Томская область, Большое Васюганское болото.

Также еще увлекся не только природой, меня всегда как-то трогали голландские натюрморты. Я лет 20, наверное, собирался, ну, и лет 10 назад решился снять первый натюрморт. Ну, что-то получилось, набрался материал, и мы сделали выставку в Томском областном художественном музее «Тихая жизнь цвета». Эта экспозиция до сих пор ходит по разным городам, я продолжаю снимать, сейчас уже работ где-то под 40. Трудность в том, что надо подобрать сперва материал, композицию, цвет, свет. На некоторые натюрморты уходило по полгода, ждал, когда придет нормальный свет от окна. А учитывая то, что я в Творческом союзе художников России, у меня есть художественная мастерская с большими окнами, где у меня прекрасный свет и где я могу снимать и портреты, и натюрморты, и прочее, чем и занимаюсь в свободное от геологии время.

Во время съемки серии «Угрюмые сибирские мужики» я фотографировал не только своих нефтяников, но и других интересных людей. А когда мы с Дмитрием Карпушевым делали проект «Мужи и музы», я познакомился практически со всеми художниками, поэтами, писателями, актерами, путешественниками из Томска. Мы сделали огромный проект, показали его областному художественному музею. После этого контакты со многими у меня остались, мы поддерживали дружескую связь, особенно с Рафаэлем Егоровичем Асланяном. Мы дружили с ним практически 10 лет, до самого его ухода, мастерские у нас были с ним рядом, ходили друг к другу в гости. Также очень хорошо и плотно общался и с Владимиром Варенцовым, он ко мне приходил, я приходил к нему в гости, фотографировал. С Киржимановым Дим Димычем дружили, он был хлебосольный человек, такой интересный. К нему приходишь в гости – он все время вытаскивает какую-нибудь баночку солений, которую он делал сам, он сам прекрасно солил огурцы, помидоры, патиссоны и прочее, и до конца его дней мы с ним общались.

С Евгением Ковалевским дружим, все время меня звал в какие-то свои экспедиции: то в Тибет, то куда-то в море и прочее. Но учитывая, что я сам из экспедиций не вылезаю, у нас с ним не получалось вместе где-то попутешествовать.

Также познакомился со знаменитым дядей Колей Путинцевым, которого я еще помню с детства, он стоял около кинотеатра «Пионер» (сейчас это «Аэлита») в морозы, дождь. Он все время нас, ребятишек, гонял. А тут был проект – памятник дяде Коле Путинцеву еще при жизни хотели ставить, я пригласил его к себе в гости, он в студию пришел. Мы с Олегом Петровичем Кислицким с ним втроем плотно пообщались, пофотографировали и для памятника, и для портрета. Он оказался очень интересным человеком.

Владимир Варенцов		Николай Путинцев		Дмитрий Киржеманов
Рафаэль Асланян		Олег Кислицкий		Евгений Ковалевский

Где-то лет 10 назад один из томских поэтов-любителей, Вайнштейн, принес мне свой старенький фотоаппарат, который у него лежал дома лет 50. Ну, оказался старенький ФЭД: «Выкидывать жалко – на тебе, ты фотограф!» Ну, я положил на полочку, он хорошо вписался, там же пристроил свой пленочный фотоаппарат, и так потихонечку пошло. Кто-то приносил их, где-то подбирал – лет за 10 накопилось у меня советской фототехники за 200 единиц. Это ФЭДы, «Зоркие», «Зениты», «Смены», «Любители» – перечень огромный, пока они стоят дома. И вот где-то уже полгода назад у нас появилась идея организовать Томский музей фотографии. На нас вышла жена Леонида Лейкина, знаменитого томского фотографа и журналиста, который коллекционировал фотоаппараты и наши, и зарубежные. И она решила передать эту коллекцию в какой-то музей города Томска. Я обратился в Департамент культуры, они идею приняли, мы сейчас это дело потихонечку раскручиваем. Музей истории города Томска сразу вцепился в эту идею: «Мы вам предоставим самую большую комнату в филиале музея на улице Белинского, сделаем стеллажи, составим каталоги, все поставим под опись и сделаем открытый доступ». Я так и планировал, что будет экспозиция фотоаппаратов и принадлежностей в одной комнате, в планах у нас – открытие «черной комнаты», где мы будем проявлять пленки, при желании печатать фотографии, какой-то небольшой выставочный зал, а также проводить фотовыставки, мастер-классы. Пока идея крутится, но уже близка к реализации.

Михаил Дронов в Томской областной библиотеке им. А. С. Пушкина

Я некоммерческий фотограф. Фотографии практически не продаю, но когда ко мне обращаются, особенно от города, я всегда их передаю. Мы делали календари с окнами, ко мне обращались из мэрии.

«Томские вёрсты» – это знаменитый фотоконкурс, я в нем участвовал, получил какой-то приз от губернатора, вышла книга. Ну, а про нефтяников я молчу – когда ко мне кто-то обращается, я всегда передаю фотографии, у меня несколько тысяч фотографий «Кровь земли» о жизни нефтяников на буровых, в полях, в быту. В прошлом году была презентация Томской области на ВДНХ, я передавал фотографии Васюганских болот.

Иногда по кладбищу идешь, узнаешь и свою фотографию на памятниках – ну, не свою, а сделанную мною. Рафаэль Егорович Асланян у меня как раз был где-то за год до смерти, мы с ним спокойно посидели, чай попили, я его сфотографировал, и эта фотография сейчас у него на памятнике.

Год назад из Крыма приехал наш бывший томич Володя Манилов, и он мне показал свою электронную рукопись книжки «Томские фотографы». Говорит: «Что с ней делать, я не знаю, хотелось бы отпечатать». Хотели скинуться, кто сколько может, хотя бы на экземпляров двадцать. Потом все-таки нашли меценатов: обратились к Галине Ивановне Кляйн. Она с удовольствием эту книжку глянула, полистала. На следующий день уже деньги перевели в издательство, а через месяц она была отпечатана. Там практически все томские фотографы.

Манилов, В. В. Томские фотографы (1845-1940 гг.): история томской фотографии. - Томск, 2024

Мне всегда понравился Пеньков, он интересно фотографировал портреты. Он занимал призовые места еще до революции, на Международной выставке во Франции. И при случае, если я где-то встречаю, стараюсь эти старые фотографии покупать или менять. У меня сейчас небольшая коллекция фотографий томских фотографов есть. Старые мастера и есть старые мастера, они умели играть со светом. Тогда еще цвета практически не было. Только один Прокудин-Горский снимал у нас в России в цвете, но это отдельная история.

Получилось так, что в одном из путешествий по Монголии я познакомился с доцентом Томского государственного университета Павлом Бородавко. И при отдыхе у костра после очередного марш-броска мы с ним разговаривали. Он мне рассказал историю про спасенные негативы – у него в кабинете много лет лежали какие-то коробки с пластинами. Он что-то про них слышал, но внимания особо не обращал. В начале 2000-х годов их открыли и стали пролистывать, подняли историю. Он вспомнил, что эти пластины ему оставил его учитель. В 1970-е годы при строительстве нового корпуса библиотеки государственного университета прорвало трубы. Рядом стоял второй биологический корпус, и вся вода хлынула в подвалы. А в подвалах были какие-то коробки, ящики, барахло, мусор. Стали это все вытаскивать. И один из дотошных доцентов, опять же с кафедры географии, коробочку открыл, а там пластины. Он их на свет – а там какие-то горы, какие-то люди. Он это все к себе отнес. Получилось около полторы тысячи пластин, они у него пролежали. Он копии первых 200 пластин отдал знакомому своему из города Бийска, он их оцифровал, работать лет пять. Он каждую пластину идентифицировал, определил, кто на ней. Это целая детективная история, он связался с родственниками Сапожникова, родственниками тех, кто знал его или его учеников. И вышел первый альбом – «Сибирский альпинист». В нем фотографии из архива Василия Васильевича Сапожникова. Каждая фотография подписана: где снято, кто и что.

После возвращения из Монголии я у них этот архив забрал. У них не было фотосканеров. Они брали просто фотоаппарат, вертикально его ставили, по горизонту все перефотографировали – из негатива переводили в позитив. Получилось около полторы тысячи снимков. Я потихонечку с ними работал, отсортировал их: люди, пароходы, путешествия, этнические фотографии, Томск, дети, еще что-то – много тем. Мы с художником Сергеем Павским решили сделать выставку. Отпечатали порядка семидесяти фотографий, сделали небольшую выставку из наследия Василия Васильевича Сапожникова. Она получила резонанс. К нам на открытие приходил один из замов ректора университета. Они это дело взяли на контроль. Этот архив Паша Бородавко передал в библиотеку университетскую, сейчас он хранится там, не в каких-то шкафах, а в нормальных условиях климатических.

Неделю назад ко мне одна из студенток обратилась. Она пишет магистерскую диссертацию о наследии Василия Васильевича Сапожникова, его фотографиях. Я ей эту историю рассказал – где, что и как происходило. Сейчас она работает с бумажными материалами, с самими негативами. Думаю, сейчас процесс потихонечку сдвинется, будут делать какие-то новые выставки.

Но на этом история не закончилась. Я же все-таки геолог, люблю всегда что-то искать. И недавно одна из моих преподавателей пригласила меня на экскурсию к себе в первый корпус Томского Политехнического университета. Я пришел, мы походили по разным музеям – палеонтологическому, минералогическому – которые я прекрасно знаю. Зашли в кабинет Обручева, и смотрю – на столе стоят коробочки с пластинами. Я, естественно, потихонечку их руками потрогал, поднял, смотрю – какие-то изображения. Я спросил: «Что это?» – «Учебные материалы для студентов». Тогда еще, в начале XX века, у них был знаменитый «волшебный фонарь». Туда вставлялись пластины и экспонировались, как сейчас на видеоэкране, учебные материалы для геологов. Говорю: «А что у вас еще есть?» – «Ну, – они говорят, – давайте подумаем, что у нас еще есть». Через недельки две я к ним пришел. Мы открыли шкаф. Я просто онемел – стоит куча коробок. Мы примерно прикинули – около 2000 стеклянных пластин из экспедиций Обручева и Усова. Мне разрешили с ними поработать. С прошлой недели я уже начал их оцифровывать потихонечку. Если все нормально получится, к зиме, может быть, сделаем очередную фотовыставку – забытые фотографии из экспедиций Обручева и Усова.

В заключение скажу: не бойтесь, фотографируйте то, что вас греет, то, что цепляет взгляд. Не стесняйтесь, пусть это будет криво, пусть это снято на дешевый телефон с плохой матрицей. Главное – память, потому что это мгновение вы запечатлели, а через год-два вы можете этого не вспомнить. А так у вас в руках маленькая машина времени, которая может вернуть и на 5 минут назад, и на 10 лет, а кого-то и на 50. Единственное, что надо фотографии сохранять. Нельзя их оставлять в телефоне. Желательно переписывать на компьютер. А лучше всего, как я – стараюсь отпечатывать. Потому что сегодня телефон сломался, компьютер сгорел, а аналоговая фотография отпечатана, вставлена в альбом и никуда не денется. Пусть там будет не 10 тысяч фотографий, но это память, которую вы в руки взяли, полистали. И она перейдет к вашим детям, внукам, потомкам. Это история, а историю надо хранить.

Обязательно посмотрите полную видеоверсию встречи с Михаилом Дроновым:

Организация интервью: отдел электронной библиотеки ТОУНБ им. А. С. Пушкина, апрель 2026 года

Автор проекта, продюсер: Игорь Брюшинин

Ассистент: Наталья Перовская